"Усталость через край, пора остепениться:
На брюки заменить короткие штаны,
На возраст не роптать, на лысину не злиться, Не щеголять привычками шпаны...

Далее... »

Сайт писателя
Андрея Анисимова

Алый чиж

Содержание материала

Повесть

Маленькая розовая птичка с алыми крылышками перескакивала с ветки на ветку... Затем она приосанилась, оттопырила перышки и осторожно, чтобы не запачкать хвостик, выбросила крутую белую каплю. Воропаев проследил, как капля завершила траекторию полета посредине большого зеленого лопуха.
— Алый Чиж! — прошептал ученый, и на цыпочках, стараясь не спугнуть пичугу, двинулся к палатке за фотоаппаратом. Сердце Воропаева билось, руки тряслись, когда он водил по веткам трубой объектива. Пичуги не было. Только на зеленом лопухе застыла светлая капелька — единственный документальный факт присутствия алого чижа.


По заключению Всемирного конгресса орнитологов популяция Алого Чижа прекратила свое существование в семидесятых годах нашего столетия. Воропаев около десяти лет носился с идеей, что данное заключение неверно. Над ним издевались. Его осмеивали. Попросту закрывали перед носом дверь. Но орнитолог не прекращал своих атак на редакции научных журналов.
В одном из них он и познакомился с Леной Гвоздиной.
Лена была очкастой и имела недоступный вид. Но, казалось, не существовало такого мужчины, который, попав в поле зрения Гвоздиной, не был бы одарен ее близостью... В этом смысле Лена больше смахивала на ветреного повесу — она не рассчитывала и не желала длительного продолжения знакомства, не жаждала замужества. А что самое удивительное для наших дней — не искала в партнере меркантильного интереса.
Увидев Воропаева, Лена сразу сделала свою тихую стойку. За стеклами очков что-то на мгновение затуманилось, затем просияло. Лена с восторгом выслушала все доводы Воропаева и тут же понесла статью главному, где защищала Алого Чижа как научную тему всей своей предыдущей жизни. А на другой день она переехала на холостяцкую квартиру ученого возле метро Планерная.
Алый Чиж как знамя витал над матрасом, кое-как застеленным на скорую руку, то отчетливо давал о себе знать, то, уступая порывам страсти, отлетал в тень.
Воропаев относился к разряду тех застенчивых наукообразных, которым трудно сделать первый шаг в сторону противоположного пола... Но если этот шаг уже сделан, за честь ученых мужей можно не беспокоиться.
Ощущение времени для Гвоздиной и Воропаева стало понятием абстрактным.
Реальность врезалась в мир любви резким телефонным звонком. Воропаев не хотел реагировать на будничное вторжение, но Лена взяла телефон с тумбочки, зажав его обнаженными коленками безупречной формы, и сняла трубку. Звонили ей. Шеф отчитал за недельный прогул и приказал срочно собираться в Северную Гвинею на конгресс по “Королевскому варану”.
Одевалась Гвоздина нехотя. Казалось, она хоронит свое созданное для любви тело в саван одежды. Застегнув последнюю пуговицу на груди, Лена потянулась за очками, но, не выдержав тоски обряда, смела с себя все мирские преграды для последнего прощания...
Перед уходом Гвоздина обещала вернуться. Это выходило за пределы ее правил, и потому можно было предположить, что связь с орнитологом стала для нее больше, чем простое увлечение.
Через десять дней Лена появилась на квартире возле метро Планерная с легким чемоданчиком, на ручке которого болталась экзотическая бирка. В прихожей Гвоздина сняла очки, плащ, легкий белый трикотаж и заявила:
— Королевский варан — скучная мумия... Алый Чиж — прелесть... — и добавила не без горечи, что после орнитолога она не может ни с кем спать.
У Лены имелись свои понятия о комфорте. В квартире ученого пол от постели до ванной она застелила полотенцами и всем бельем, что имелось в доме. Завтракали они в ванной кокосами, привезенными Гвоздиной в качестве заокеанских трофеев. Она ловко расчленяла плоды, поливая молочком себя и Воропаева. Завтрак давал возможность ученому познать вкус незнакомых плодов в сочетании с новыми любовными вариациями, запас которых у Гвоздиной казался неисчерпаемым.
Наступило почти семейное счастье. Ученый сильно похудел. Возле его глаз пролегли голубоватые тени. Стало случаться, что в метро к нему подходили томные молодые люди и, делая комплименты, предлагали всевозможные бесстыдства. Проблемы половых меньшинств от Воропаева были далеки, ученый приходил в ужас и оскорблялся.
Лена Гвоздина жила любовью. Эта форма существования была для нее единственной и полноценной. Орнитолог же подобное состояние переживал впервые. В молодости он имел длинный роман с сокурсницей, который по всем житейским правилам мог перерасти в скучный пожизненный союз. Но сокурсница предпочла Воропаеву “сынка”. Молодым папа устроил долгую командировку на Кубу.
Воропаев потосковал и ушел в науку. Теперь даже политические события он воспринимал сквозь призму научных интересов. Из телевизионных сообщений о войнах на Кавказе и Памире ученый с раздражением отмечал, что у таких-то и таких пернатых нарушено гнездовье... Другим придется менять маршруты перелетов... С его точки зрения, люди, убивая друг друга, расплачиваются за собственную глупость. Другое дело — гибель безвинных животных. Воропаеву казалось, что к концу двадцатого века человечество созрело для ответственного отношения к природе, но последние события зачеркнули всякую надежду на это. Человек дик и глуп — вывел для себя Воропаев.
И тут появилась Гвоздина. Лена принесла ученому удачу — в журнале вышла его статья “Алый Чиж ЖИВ”. Возлюбленные отметили это, не покидая девятиэтажки возле метро Планерная. Лена — шампанским, стоявшим после секса в ее шкале жизненных ценностей на втором месте, а Воропаев — спиртом, запас которого сохранился в стенном шкафу туалета с давних доперестроечных времен. Тогда науку щедро поощряли этим зельем и снисходительно относились к отчетности.
Заснули поздно. Одной рукой ученый обнимал Гвоздину, другой журнал.
Первый звонок последовал утром. Лена не пошевелилась, в такую рань из редакции звонить не могли. Воропаев протер глаза и тоскливо снял трубку. Беспокоили из института, где ученый получал скудную зарплату. В институте он почти не бывал, к чему коллеги и начальство относились вполне благосклонно. Воропаев создавал некое движение, отсутствие его приносило покой окружающим.
Орнитолог слушал фальцет зама по науке и смотрел на обнаженную грудь Гвоздиной, что розовела из-под распахнутой простыни.
В институте переполох, связанный со статьей... Созывается ученый совет...
Воропаев встал, оглядел комнату. Ученый совет. Люди, пиджаки, галстуки, а тут полы, застеленные бельем. Прикрытые занавески. Чашки от кофе, стакан от спирта, фужер от шампанского... В самых неподходящих местах... Оглядел Воропаев и части туалета любимой, живописно свисающие с книжных полок. Как перейти из этого мира в тот?
Словно отвечая на его мысли, Гвоздина потянулась и, услышав про ученый совет, стала опускать простыню от обнаженной груди все ниже и ниже. Делала она это медленно. По мере того, как перемещалась простыня, институт таял в сознании Воропаева... Любовь победила науку. Он решил совсем не идти в институт. Но Гвоздина надела очки и сказала:
— Надо работать!
С этого момента жизнь орнитолога стала входить в привычное русло. Он отбывал ученые советы. Вел с коллегами дискуссии. Сиживал в библиотеках. Гвоздина посещала редакцию. Дневные разлуки делали их встречи еще острее и желаннее.
Невероятные события, о которых далее пойдет речь, начались с телефонного звонка.
До появления Гвоздиной телефон в квартире ученого звонил крайне редко. Трепаться о пустяках Воропаев не любил, а о делах предпочитал говорить, видя глаза собеседника. Круг его знакомых ограничивался спецификой научного направления, ибо непосвященным проблемы орнитологии кажутся мелкими и смешными. Стоит ли доказывать, что сохранение на земле Алого Чижа важнее очередной бомбы? Сперва бомбу изобретают, тратя миллионы. После мучаются проблемой, как от нее избавиться — снова изводят миллионы. Но никому не приходит в голову, что процесс бездарен, поскольку занимаются им люди очень серьезные. Они ездят в дорогих лимузинах и звонят друг другу из личного автотранспорта через космос.
С приходом Гвоздиной звонки по телефону участились. Но Лена, к удовольствию любимого, использовала аппарат исключительно для передачи короткой информации и не вела длинных тягостных женских разговоров ни о чем, от которых у мужчин сводит скулы и сжимаются кулаки... Неприятная особенность звонков ей заключалась в их точном попадании на самые интимные моменты личной жизни. Когда Воропаев спрашивал Гвоздину, зачем она вообще в таких случаях снимает трубку, Лена отвечала, что звонят по ее просьбе, не реагировать — значит быть невежливой. Кроме того, и от помех в любви надо научиться получать удовольствие.
В тот вечер Гвоздина обещала задержаться. Причина столь редкого в совместной жизни возлюбленных эпизода крылась в дне рождения шефа редакции. Воропаева для приличия туда пригласили, но, понимая, что родному коллективу приятнее общаться без семейных придатков, он отказался. Отказался и не жалел, зная, что пришлось бы слушать хмельные разговоры о политике, смысле жизни и искусстве вперемежку с мелкими редакционными сплетнями.
Ближе к полуночи раздался звонок. Жан-Поль Мари из Франции представился орнитологом-любителем и сообщил Воропаеву, что знает, где в горах у Лазурного берега можно увидеть гнездовье Алого Чижа. Жан-Поль приглашал Воропаева устроить совместную экспедицию. Он предлагал воспользоваться его частным приглашением, чтобы бюрократы с двух сторон не тянули времени на согласование технических вопросов. Жан-Поль обещал взять на себя расходы по проживанию, питанию и финансированию экспедиции. Воропаеву оставалось только оплатить дорогу.





1. Главная
2. Блог
3. Магазин
4. Правила покупки
5. Карта сайта

6. Биография

 

andreianisimov1943@gmail.com

Сайт писателя
Андрея Анисимова


Copyright © 2014 Андрей Анисимов. 
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru